Йоринда
Надо же, как все набрасываются на яблоки.
ВОЛНА

Действующие лица:
Нина – ювелир, молодая девушка
Матиаш – её брат, профессия неизвестна
Луциан – дядя Нины и Матиаша, старик, звездочет
Иосиф – поэт
Людвиг – принц
Генрих – слуга принца
Горожане – количество людей на усмотрение читателя

Людная площадь. На авансцене, у большого стенда, сидит, перебирая драгоценные камни на ладони, девушка. На стенде изображён календарь: месяц август, где зачёркнуты все числа, кроме последних четырех. В глубине сцены бродят люди: в их движениях нет чёткой направленности, всех будто гнетёт общая маета.
К девушке у тумбы подходит преклонных лет мужчина: опершись о тумбу, он некоторое время молча наблюдает за тем, что делает девушка.

Луциан: В этом больше нет смысла. Зачем ты?
Нина: Хочу лежать в диадеме на дне морском (поднимает кончиками пальцев один камень, подносит его к лицу, точно примеряя) Мне говорили, аметисты идут загорелой коже. Как думаете?
Луциан: Я уже не думаю.
Нина: Жаль.

Луциан отодвигается от тумбы, и медленно опускается на землю рядом с Ниной.

Луциан: Неслыханно.

Пауза.

Луциан: Всю неделю твержу одно «неслыханно». Слово уже обезвкусилось на языке…Я всегда верил в человечество, я верил, что гуманизм, в конце концов, возьмёт верх, а они – неслыханно! – просто бросают нас здесь! Десять тысяч людей…

Пауза; просительно, повернув голову к Нине.

Лициан: Скажи… я надоел уже тебе этим, да?
Нина: Милый дядя, я попросту оглохла к этой теме. Говори, если хочешь. Я не Матиаш, и возражать не буду, так что, по крайней мере, выговоришься.
Луциан: Оттого, что ты не Матиаш, я ещё прихожу к тебе…

Взгляд Нины на миг становится неподвижным; затем она сжимает ладонь с камнями, и так сидит, глядя куда-то вперёд.
На арьерсцене, в толпе людей, появляюся два новых человека: оба они в черном. Один несёт за другим небольшой чемодан.


Людвиг (без чемодана, оглядываясь вокруг) : Как пыльно… но, в общем, мирно. Странно. Я ожидал, признаться, фантастического беспередела, а тут… хм.
Генрих: Принц, вы ещё не передумали?
Людвиг: А я могу?
Генрих: Возможно, если постараться…
Людвиг: Нет, нет. Ни шагу назад. Я разделю судьбу этого города. А ты, раз уж вызвался идти со мной, не ропщи.
Генрих: Я и не…
Людвиг: Пойдём.

Проходят на авансцену, и, заметив Нину и Луциана, останавливаются чуть поодаль.

Людвиг: Вот, должно быть, типичное проявление отчаяния. Нам нужно оставаться на гребне этой огромной волны, нужно её презирать, Генрих, тогда…

Из-за спин Генриха и Людвига выскальзывает новый человек – рыжеволосый, щегольски одетый мужчина.

Матиаш: Кто-то говорил о волне?
Людвиг (окинув его спокойным взглядом) : О войне отчаяния, захлестнувшей город.
Матиаш: «Волна отчаяния»… что ж… можно и так сказать. Четыре дня, господа! Четыре дня! А там уж – увидимся на дне морском, да? (смеётся)
Людвиг (тихо, Генриху) : Как странно, смех его кажется вполне здоровым. Однако нужно быть готовыми к тому, что здесь полно сумасшедших.
Матиаш: Что вы шепчетесь там? Бросьте эти шутки: четыре дня осталось, можно говорить громко. Город правдив, как никогда!

Луциан, ещё раньше заметивший Матиаша, с досадой морщится, и, медленно поднимаясь, старается незаметно уйти; Матиаш, резко обернувшись, замечает его.

Матиаш: А, дядюшка! Какая встреча… Вот, познакомьтесь (хватает Людвига за руки, и тащит его к Луциану и Нине) Я знаю этих господ без малого пять минут, и раздражаю их не хуже назойливой вши. Они судачили о волне отчаяния, захлестнувшей город. Поговорите с ними, дядюшка, не упустите случай.
Луциан (холодно) : Мне говорить с тобой, Матиаш, не о чем, тем более – с твоими друзьями.
Матиаш(смеясь, невозмутимо) : Да что ж вы, не слушаете, что ли? Друзьями они мне могут быть с такой же вероятностью, как и вам, как и рыбке золотой может быть подружкой сковородка, ха-ха! (продохнув) Как я поглупел в последнее время. Надо же. Ну, не надо кукситься, дядюшка, я не буду вас сегодня критиковать. Поговорите лучше с этими господами, я больно давно не видел живого движения чужой мысли.

Нина молча перекидывает камешки из одной руки в другую, рассматривая Людвига. Тот, словив её взгляд, делает шаг вперёд, и коротко кланяется Луциану.

Людвиг: Принц Людвиг Восьмой, наследник земель Империи.
Матиаш (охает, и, насмешливо-подобострастным шепотом) : Смотрю, принц, в вашем роду было немало Людвигов…
Генрих: Генрих, первый слуга принца.
Луциан (поднявшись, кивает в ответ) : Луциан, городской звездочет.

Людвиг делает шаг вперёд, глядя на Нину.

Нина
(не поднимаясь) : Приятно познакомиться, принц.
Людвиг: И мне приятно. Вы не представитесь?
Нина: Зачем вам лишняя морока. Нам через четыре дня умирать, а вы будете забывать моё имя, вспоминать, снова забывать…

Матиаш одобрительно кивает ей.

Людвиг: У меня прекрасная память. Прошу вас.

Нина быстрым движением поднимается, и, вытянув из кулака один камень, прикладывает его к плащу Людвига.

Нина: Изумруд. Изумруд вам очень идёт… Нина.
Людвиг: Вас зовут Нина? Как интересно.
Нина: Ровно ничего интересного. Если б в этом был смысл, я, пожалуй, сделала бы вам брошь из этого (указывает на камень).
Людвиг (пристально глядя ей в глаза) : Но ведь время есть.

Пауза.

Матиаш (подбегает таким образом, что оказывается между ними) : Ах, довольно вам томных сцен! Дядюшка, вы теряете позиции. Я ожидал увидеть спор о природе человечности – глядите же, сам принц к нам приехал – а взамен наблюдаю какую-то возню с брошками. Ну же! Ну?
Луциан: Ох, Матиаш! (берёт за локоть Нину) Дорогая, зайди ко мне на днях, нам нужно поговорить ещё один раз. (целует её в плечо, и уходит).

Людвиг и Нина с интересом смотрят друг на друга. Генрих разворачивает огромную карту.

Генрих: Ничего не разберу. (Матиашу) Где тут у вас можно остановиться?
Матиаш (пиная ногой какой-то булыжник) : А, Бог его знает! Останавливайтесь, где хотите, вот, хоть бы и на этой площади. Никому нет дела. Через четыре дня все умрут!
Генрих: Благодарю за совет, но и за четыре дня можно схватить простуду. Принц, я думаю, нам туда и направо. Принц, вы идёте?
Матиаш (заглядывая в лицо Людвигу) : Я думаю, принца сейчас нет, но если вы хотите оставить своё сообщение…

Людвиг смеётся, отстраняя его.

Людвиг (оборачиваясь к Генриху) : Идём, конечно. (к Нине) Вы всё-таки сделайте брошь… Нина.

Нина молча провожает его взглядом. Людвиг на полпути возвращается, и, вновь, подбежав к ней.

Людвиг: Я забыл спросить: почему так мало людей?
Нина: Полдень. Все устали слоняться по городу, и лежат дома. Вечером придут.
Людвиг: И вы придёте?
Нина: Хватит вам уже, принц. Возвращайтесь к царствованию, пока не поздно.
Людвиг: Нет, я не вернусь. Я буду здесь до конца.

Нина молча пожимает плечами. Людвиг хочет ей что-то сказать, но, не решившись, уходит. Матиаш, подкравшись к Нине, хватает ту её руку, где камни, пытаясь забрать их.

Нина: Отпусти, ну, отпусти же! Что за дурак! Сейчас же всё рассы… (камни рассыпаются по сцене) … пем. Рассыпали. Ты просто чудо.
Матиаш (передразнивая) : Ты просто накаркала!

Ползают по сцене, собирая камни.

Матиаш: Учти, всё, что найду я, станет моим!
Нина (выпрямляясь) : Бога ради, забирай. ТАМ разберёмся.

Матиаш смотрит на неё, стоя на четвереньках. Медленно выпрямляется.

Матиаш: Я и забыл на минуту… фу, как странно.

Нина пересчитывает камни на своей ладони, отыскивая тот самый изумруд. Матиаш, подойдя к ней, высыпает свои камни на ладонь Нины и уходит.